Главная
Живые вещи
Неизменность, неподвижность
«История русского натюрморта»
Подателю шесть денег
Русские натюрморты XVIII — века
В Эрмитаже
Фламандской школы пестрый сор
Обманка Ф. Толстого
Бытовые вещи медленно пробиваются в живопись
Жанр интерьера
Новый предмет для русской живописи
Описательный реализм 40-х годов
Уважение к вещи
Путь к «роскошной» до приторности живописи
Характер быта
Живопись аксессуаров
Фотографически четкие и этнографически достоверные образы
Живопись второй половины XIX века
Ощущение интимного живого общения с натурой
В маленьком карандашном наброске
Устойчивая ясность быта
Ретроспективизм
Сомовские рисунки
Сверкающие краски натюрмортов
Цветным туманом экзотики окутаны вещи в нарядных натюрмортах
Нарочито усложненное и неясное построение пространства
Он ловит музыку линий
Работы Леонова
Русские художники нашли желанную чистоту и поэтическую наивность
Простодушный схематизм
Интерес к фактуре
Сочетания вещей
Вещь должна быть увидена заново
Сейчас старое искусство уже умерло, новое еще не родилось
Здесь тяжело спадают складки занавеса
Духовная перенапряженность вещей
Осталась лишь шумная пестрота рекламного стенда
Живописная работа материалов
Произведение становится вещью и должно «работать»
Цветовые объемы и плоскости
Цельность изображения
Ошеломительно простые
Новые направления
Плакатный прием
Суховато, графично и конструктивно
Налет виртуозности
Живопись бывших бубнововалетцев
Направление развития искусства
Живопись Щукина
Облик времени изменяется
Пестрая и сложная, на первый взгляд, картина
Одухотворение материи
«Чистый» натюрморт
У старших мастеров были ученики и последователи
Пименов
Увлечение народным искусством
Построенность натюрмортов
Сложный ритм темного и светлого
Мир вещей
Живые вещи
Первым поводом к этой работе послужила замечательная выставка русского натюрморта, открытая в Ленинграде, в залах Русского музея весной 1969 года. Я должен был написать краткий обзор этой выставки, но ее богатство не вмещалось в тесные рамки обычной рецензии. Обзор вырос в цикл статей, использовавших уже не только выставочный материал (статьи эти печатались в журнале «Декоративное искусство СССР», начиная с 1970 года). И вот теперь эта работа, дополненная по сравнению с журнальным вариантом новыми наблюдениями и анализами, превращается в книгу.

Она задумана не как строго научное исследование, а как свободный историко-художественный очерк, как размышления у картин о мире вещей, отразившихся в русской живописи — от XVIII века до наших дней. Обращены эти размышления не столько к специалисту-искусствоведу, сколько к зрителю, посетителю выставок и музеев, человеку, интересующемуся изобразительным искусством, имеющему в нем свои пристрастия, свои симпатии и антипатии. Такая ориентация на «неслучайного» читателя обусловила необходимость более глубоко проникнуть в сложный мир художественных проблем, не ограничиваясь лишь описанием общественного и не избегая спорных вопросов.

Нельзя сказать, чтобы русский живописный натюрморт был не известен исследователям, не любим зрителями. Но выставка в Русском музее была все-таки первой в истории выставкой русского натюрморта. Впервые «мертвая натура» безраздельно господствовала в нескольких больших залах, впервые этот жанр был представлен так широко и щедро — за два с лишним столетия (правда, с заметным разрывом в середине — во второй половине XIX века).

Для того чтобы на это решиться, нужно было переломить традицию. Ведь классицистическая иерархия жанров сказывается еще в практике многочисленных «выставкомов», которые отводят жанрам живописи порою почти те же места на шкале художественных ценностей: наверху — «сюжетно-тематичес-кая» (двести лет назад говорили «историческая») живопись, портрет — пониже, пейзаж — тем более. Натюрморт же занимает едва ли не последнее место. Его полноценность, самостоятельность, содержательность совсем недавно — до выставки, о которой я здесь говорю,— еще нужно было доказывать и подтверждать.